В детстве Славик хотел быть волшебником, а стал обычным менеджером. Он упорно верил в чудеса – ну там, что можно выиграть миллион, если ответить на тринадцать идиотских вопросов, или что бритые подмышки сделают из него настоящего мачо, или что ему повысят зарплату. Славик был дитё. Он не жил – он игрался.

Славик был способен на такие поступки, от которых захватывало дух. На корпоративную вечеринку он протащил здоровенную клетку с двадцатью белыми голубями, и когда все нажрались, вышел на сцену, от всей души пожелал в микрофон родным коллегам счастья и выпустил голубей на свободу. Это был красивый и дикий жест. Библейские птицы за пять минут уделали пафосную обстановку ресторана, всех сотрудников компании, официантов, администраторов, охранников и прочий люд, который сбежался на наши нечеловеческие вопли. Славика голуби пощадили, как своего.

Сегодня мог бы отпраздновать очередной День Рождения Фарух Блусара*. Но он давно умер от спида...

1/7 нашей жизни - понедельник...

Люто боюсь Любви. Как долгов и старости. Где-то между. Любовь может сделать человека уязвимым, содрать с него все мыслимые способы защиты, обобрать, унизить, объебать, растоптать, после чего, заботливо дотронувшись до плеча, ласково осведомиться: «Ну, что, как ты?.. Кровь есть?..», и, услышав наивное «нет», просиять: «Щас будет!..». Далее она может ввинтить штопор в глаз, либо исполосовать спину детскими граблями. Любовь – это вечный конфликт гениталий с мозгом, ревности с верностью (Бог ты мой, как безобразно похожи эти два слова!), желания «блядь-на-хуй-убить-эту-суку», и стремления «умереть-за-это-самое-блядь-дорогое». Это столкновение двух больных на всю голову эгоистов, упивающихся очередным микроскопическим компромиссом. Это обоюдная спекуляция детьми, вниманием, близостью, деньгами, приоритетами, вещами, отношениями, привычками, перспективами, здоровьем, и вообще — всем, что попадает в поле зрения. Это и вечные запрещенные приемы, когда Он, трясясь от потенциальной возможности оказаться обманутым, судорожно пересчитывает таблетки «Фарматекса», в то время, как у Нее сердце съеживается в маленький кукиш от того, что позавчера в Его сумке валялось четыре истрепанных презерватива, а сегодня – только два. Это и лживые «перевертыши» — игра в великодушие двух пушистых рыл. Это и желание сохранить как можно больше собственной свободы, посадив другого на цепь. Это вечные обещания и вечное неисполнение их, влекущие вечные обвинения в вечном неисполнении вечных обещаний. Это глубокие невысказанные обиды, выливающиеся в хронические болезни, это чеховские ружья, обильно развешанные по стенам, это города, увязшие в болотах из лжи по самые шпили и телевизионные антенны; это либо — драка, либо – игра в одни ворота…
Впрочем, я понял: то, что я сейчас описываю – это не Любовь. Это какая-то уродливая хуйня… В таком случае – все не так уж и плохо… Более того – замечательно. Почти идеально!

Уважаемые господа юмористы! Вы нередко высмеиваете в своих выступлениях женскую логику, - более того, поднимаете вопрос о том, есть ли у женщин логика вообще?
И совершенно справедливо. Нет более абстрактного понятия, чем женская логика. Да и какая может быть логика у тех, кто занимается кухней и стиркой белья, а на работе - набором текстов на компьютере? То ли дело логика мужская. Она, и только она - венец всему, она неизменно присутствует во всех областях нашей непростой жизни, и совершенство ее не перестает удивлять женщин: а иногда не просто удивлять, а по-крупному огорашивать и озадачивать.
Ведь мужская логика - это логика настоящего экономиста. Мужчина может умирать от голода, но все-таки купит себе вожделенный блок сигарет! А если мужчина не может иметь детей и по этой причине врач запрещает ему пить и курить, пациент предпочтет оставаться всю жизнь бездетным, но от своих привычек не откажется. Дешевле обойдется.